Последний черт, Константин Паустовский и «Телеграмма» Марлен Дитрих

Как-то под вечер в редакцию одной из южно-русских газет пришел посетитель и попросил прочесть написанное им. Молодые репортеры, по косой пробежав принесенную белиберду, ушли пить пиво, оставив рукопись вечному местному редактору. А по утру они обнаружили на столе листки с благоуханной прозой. На изумленный вопрос, откуда она взялась, услышали, что это текст, который принесли накануне. Как!? – Да так, – пожал плечами редактор. – Я просто расставил там знаки препинания.

Этот рассказ Константина Паустовского когда-то поразил воображение, навсегда впечатавшись в память.

И вот теперь на аукцион предложили рукопись рассказа «Последний черт» с дарственной надписью: «Дорогому Николаю Давыдовичу – в день рождения. Будьте счастливы и насколько можно, спокойны. Примите в дар эту старую рукопись, может быть, в трудную минуту Вы сможете загнать её за десятку. Ваш Константин Паустовский. 1.XI 58 г. Таруса».
Паустовский подарил рассказ своему соседу по Тарусе и коллеге по литературному цеху – переводчику Николаю Оттену.

В гостеприимном доме Оттена и его жены Елены Голышевой кто только не гостевал. Анна Ахматова именно сюда направила зимой 1963 года Иосифа Бродского, надеясь спрятать от ареста и последующей ссылки.

Но не удивительная история литературной Тарусы и не с чуть ироничной улыбкой сделанная надпись буквально ошеломили. А черновая рукопись рассказа «Последний черт», где страницы буквально испещрены авторскими зачеркиваниями, исправлениями, дополнениями. Есть листы, на которых зачеркнуты практически все слова. Не нужно долго всматриваться, чтобы понять, какой "адовой работой" достигался легкий, летящий стиль и музыкальность этой прозы.

Впрочем, есть примеры знаменитых личностей, на которых она оказала сильное воздействие.

«Однажды я прочитала рассказ „Телеграмма“ Паустовского, – рассказывала Марлен Дитрих. Он произвел на меня такое впечатление, что ни рассказ, ни имя писателя, о котором никогда не слышала, я уже не могла забыть».
Когда Дитрих в 1964 году приехала на гастроли в Россию, то уже в московском аэропорту спросила о Паустовском. Но он был болен и лежал в больнице с сердечным приступом. Дитрих решила, что уже не увидится автором – «я была опьянена его прозой» - «Повести о жизни». Но перед началом одного из выступлений за кулисами к Дитрих подошла ее переводчица и сказала - Паустовский в зале. «Это невозможно!» - «Да, он здесь вместе со своей женой». По окончании шоу меня попросили остаться на сцене. И вдруг по ступенькам поднялся Паустовский. Я была так потрясена его присутствием, что, будучи не в состоянии вымолвить по-русски ни слова, не нашла иного способа высказать ему свое восхищение, кроме как опуститься перед ним на колени».
И Дитрих добавила: «Я встретила его слишком поздно...».

Незадолго до смерти в статье «Несколько отрывочных мыслей», которую можно считать его литературным завещанием, Паустовский написал: «...я не ушел от романтики, и никогда от нее не уйду — от очистительного ее огня, порыва к человечности и душевной щедрости, от постоянного ее непокоя.
Романтическая настроенность не позволяет человеку быть лживым, невежественным, трусливым и жестоким. В романтике заключается облагораживающая сила. Нет никаких разумных оснований отказываться от нее...»
История с Марлен Дитрих тому свидетельство.

Рукопись рассказа «Последний черт», а также письмо Николаю Оттену и фотография похорон Паустовского – в коллекции аукциона, который состоится 13 июня в «Антиквариуме».