[«... раны от Zoli Suicide на левой руке открылись, и из них брызжет кровь»] Лимонов, Э.В. [автограф] Письмо к Елене Щаповой де Карли. 1980. Рукопись. - 1 л.; 28×21,6 см.

NB: Перепечатка писем и использование сканов строго запрещены!

Собственноручное письмо Эдуарда Лимонова в конверте, прошедшем почту: «Сейчас шесть часов утра, и я не сплю уже с пяти, потому что встал и опять перечитал твоё ко мне письмо. Оно очень злое, и от этого необыкновенно несправедливое - понятно, что ты писала его после нашего телефонного разговора. Однако - посмотри же не оправдывая себя, а честно на всё это - и увидишь, что в моем этом сумасшедшем взрыве виновата не только ты, да, но во многом ты. Ты явилась в мой мир опять. Я едва-едва все вокруг организовал для жизни. Зажили раны. Я стал жить зло и весело, предполагая, что весь мир состоит из неловких подлецов. Ты явилась ко мне сама. Ты жила со мной с перерывами долгие месяцы. Ты писала мне любовное письмо, когда не жила со мной. А потом вдруг повернулась ко мне спиной и забыла презрительно о моем сумасшествовании. Что же я должен думать и делать? Даже простому мужику было бы обидно. А уж меня ты знаешь. Потребительское твое отношение ко мне меня обижает до слез. Кстати говоря за несколько дней до всех этих событий мне приснился сон, что раны от Zoli Suicide, как я называю, у меня на левой руке открылись, и из них брызжет жидкая, очень водянистая какая-то кровь. Елена, you don't care about me. Не на минуту по-настоящему. А если care, то романтически, как по отношению к чему-то, удаленному. Я для тебя кто угодно. Писатель, один из героев твоей собственной жизни. А я живое существо, графиня де Карли. Проделывать со мною опыты можно было бы без этого жуткого садизма. К сердцу прижмет, к черту пошлет. Вот давай я тебе на тебя пожалуюсь. Впрочем, не стану, не хочу. Хватит. <...> За самый глупый разговор с тобой, моя необыкновенная личность, я отдам многое отдам. Тут мне почему-то стало весело. Профессор Карлинский написал мне из Беркли, что книга моя уже входит в программу в трёх университетах. Очевидно, студенты усердно пишут сочинения на темы: «Образ Елены», «образ Лимонова» и т. Д. В школе мне всегда представлялось, что я Печорин, герой нашего времени, в то время как я скорее был помесь Рудницкого [видимо, описка - Грушницкого] с Ленским, но силою воли всё же превратил себя в Печорина. Глупости, извини. Что бы я ни говорил, я тебя обожаю. Ты мой Бог, которого мне время от времени ужасно хочется свергнуть с пьедестала. Морщины твои, если они появятся, меня не смутят, пить прекрати, лучше пиши, хотя для этого, к твоему сожалению, тебе нужен я. Убивать? Жалкая, бессильная угроза. Какой топор, меня мутит от крови, даже своей. А вот украсть я тебя когда-нибудь украду, мне очень хочется. Можно? Когда деньги будут. В кафе внизу уже привезли бочки с пивом, пора кончать. За окном темно-темно, хотя уже без десяти восемь. Так темно, наверное, будет на том свете, когда умрём. Благословим же всё, что с нами происходит на Земле, в том числе и наши ссоры. Я люблю тебя, Еленочка так нежно, как только могу, и это очень нежно. Ну что же, я сложный человек, непростой, и буйный, прости. Но кто без греха пусть бросит в меня камень. Бьёт колокол. Я подхожу к окну, гляжу в Париж, я говорю ему, что жизнь меня, наверное, ничему не научила, и что я до сих пор люблю Елену, единственную мою жену, данную мне Богом. Только она приносит мне счастье. Люблю, ни о чём не жалею, ничего не боюсь. Тебе целую тебя, мой ангел. Твой Э.Л.»

Эдуард Вениаминович Лимонов (Савенко; 1943-2020) — писатель, поэт, публицист, политический деятель. До начала 1980-х годов писал стихи, затем занялся прозой. Эмигрировал в 1974 году. Работал корректором в нью-йоркской газете «Новое русское слово». Особую известность приобрел после выхода романа «Это я – Эдичка» (1976).