Совсем уже помешались на своем Бродском или Ветряные мельницы Роттердама

В августе 1989 года Татьяну Щербину – поэтессу и переводчицу - пригласили на крупнейший международный фестиваль поэзии в Роттердаме.

«Каждый год специальным гостем была какая-то страна, в том году – СССР, поэтому пригласили целую делегацию: Белла Ахмадулина, Евгений Рейн, Геннадий Айги, Александр Кушнер, Иосиф Бродский (из Америки, но все равно русский поэт), и включили двух поэтов нового поколения: Алексея Парщикова и меня, – вспоминала Щербина. - Получить выездную визу мне было непросто, но голландское посольство вмешалось, и мне выдали загранпаспорт. Главным для меня был не сам выезд за границу и даже не фестиваль, а то, что там будет, как я знала, Иосиф Бродский, который много лет был моим самым любимым поэтом.

Однажды мне даже приснился сон, и я рассказала его Евгению Рейну, регулярно снабжавшему меня новыми стихами Бродского, который в России еще был под запретом. Сон такой: будто я встречаюсь с Бродским на какой-то открытой местности, там много зелени и ветряные мельницы. И я совершенно счастлива от этой встречи. Рейн отнесся к моему сну критически: «Совсем уже помешалась на своем Бродском. Ты же понимаешь, что такой встречи никогда не будет, потому что ни его сюда не пустят, ни тебя туда» (это было начало 80-х).

И вот, иду я по коридору роттердамского отеля, куда нас всех поселили, и вижу Бродского. Я-то знала, как он выглядит, но удивилась, что и он знал обо мне и узнал в лицо. Мы сели на диван в одном из холлов отеля, тут же было голландское телевидение RTL, и она стали записывать интервью с Бродским, заодно и со мной. После этого мы провели с Бродским весь тот день (а он прилетал только на сутки, утром у него уже был самолет), гуляли, обедали вместе, было его чтение, и мое, потом сидели в большом лобби отеля, где поставили столы для участников фестиваля, наш был самый большой, а американских поэтов было двое, второй – Дерек Уолкотт, тоже будущий нобелиат (хотя он числился как поэт из Тринидада-и-Тобаго), его жена, и еще один американец, издатель журнала. Поскольку Бродский позвал меня за их стол, я сидела с американцами. С Дереком Иосиф меня познакомил еще днем и попросил его иначе перевести одно мое стихотворение на английский, поскольку ему не понравился тот перевод, который был опубликован в книжечке, изданной фестивалем каждому участнику, и там были оригиналы стихов и переводы на английский и на голландский. Дерек не знал русского, но с имеющимся переводом и объяснениями Иосифа, что не так, справился. И черновики своего перевода, несколько страниц от руки, мне отдал, я их потом опубликовала в Великобритании.

После прогулки и целого дня разговоров о поэзии и о перспективах СССР, Бродский меня спросил: «Я тебя не разочаровал?». – Нет, - сказала я, и это было правдой. Конечно, какие-то контакты уже были к 1989 году, и ему наверняка рассказывали о моем восторженном к нему отношении. Да и к его родителям я приходила в гости, когда приезжала в Ленинград, пока те еще были живы.

Так что мой сон оказался вещим, и в смысле самой встречи, и в смысле местности, в которой она происходила, и в смысле того радостного чувства, которое было во сне».

Фотографии с русскими поэтами - участниками Роттердамского фестиваля, а также Иосифом Бродским и Дереком Уолкоттом, – вошли в аукционную коллекцию «Ахматова — Бродский и окружение. 60-30. К памятным годовщинам».

Аукцион состоится 11 апреля 2026, в 17:30.